Путеводитель по сайту

Павел Прийдак: Э П И Л О Г

Сказание о бесстрашном Багылае и маленькой Мотос

1   2   3   4

 

***

Кедровый стланик

Песнь четвертая

М А Л Е Н Ь К А Я   М О Т О С

 

У Злого духа чёрный лук и чёрные стрелы.

 

В верховья Змеи-реки, где по узким распадкам гор расположились тихие якутские улусы, пришёл Злой дух. Много дней плакал на Синей горе шаман, много дней ходил он вокруг костра, призывая богов второго неба спуститься на землю и изгнать Сатану. С утра до вечера и с вечера до утра громко выкликал он волшебные заклинания, ударяя в свой круглый бубен, увешанный исцеляющими костями зверей и перьями редких птиц. Длинные, чёрные и жёсткие, как конская грива, волосы шамана были взлохмачены, изо рта выбивалась жёлтая пена. Эхо разносило звуки его хриплого голоса по насторожившейся тайге.

 

Но напрасно взывал он к духам! Добрые духи не слышали его. Свирепая, неумолимая зараза шла от чума к чуму, метая вокруг свои чёрные стрелы.

Люди умирали без стонов, молча, там, где настигала их чёрная смерть. Трупы людей можно было видеть всюду: в чумах и возле них, на берегу реки, в хотонах.

 

Замерли улусы. Понуро стояли ели на берегу Змеи-реки, у которых каждую весну в светлые ночи проходили пляски веселящихся якутов, справляющих праздник Ысыах. Потухли костры, умолкли песни, лишь около пустых чумов протяжно и жалобно выли осиротевшие собаки.

 

Чума пришла и к старому якуту Христофору, дом которого стоял у самой Синей горы. Из всей его семьи живою осталась одна Мотос – маленькая черноглазая девушка. Кто мог знать, что шестнадцатая весна её жизни будет такой несчастливой?

Отец Мотос Христофор был ещё жив, когда она пошла на Гусиное болото за зелёным молодым камышом, чтобы устелить им пол своего жилища и укрыть мёртвые тела матери и двух братьев.

 

Прошло не более часа, как Мотос вернулась к чуму со связкою зелёного шуршащего камыша. У входа в чум она увидела своего отца. Христофор стоял, навалившись спиной на косяк дверей, придерживаясь левой рукой за торчащий из стены чума шест. Правая рука его царапала обнажённую грудь, на застывшем лице медленно, но безостановочно двигались из стороны в сторону округлившиеся глаза.

Мотос казалось, что глаза отца вылезли из глазниц, и сейчас покинут его серое морщинистое лицо. Выронив из рук камыш, Мотос дико вскрикнула и побежала прочь от родного чума. Вместе с девушкой покинула несчастный якутский улус большая чёрная собака Христофора – медвежатник Тураах.

 

Утро застало Мотос на берегу Гусиного болота, в кустах красной смородины, ещё не давшей своих кислых плодов. Всю ночь проплакала она здесь, обняв за шею умного Тураах. Только с восходом Солнца вышли они на берег Змеи-реки и пошли туда, куда несла свою светлую воду река.

«Там, где Змея-река впадает в другую, во много раз больше себя реку, – рассказывал ещё совсем малютке Мотос её отец, – живут светлоглазые, белолицые люди. У них много муки и масла, много зелёной и красной материи».

Мотос помнила, как усердно просила она когда-то своего отца взять её с собою на большую реку, – и как ловко отделался от её просьб Христофор, сказав ей, что русские, если она попадёт к ним в руки, отберут у нее чёрные глаза и отдадут ей свои – светлые и невидящие…

 

Медленно передвигаясь по тропе вдоль берега, Мотос вспоминала, как каждое лето её отец Христофор, погрузившись на лёгкую берестянку, уплывал по Змее-реке в русское стойбище. Он увозил с собою связки шкурок соболей, белок и лис, а привозил порох, белые чайные чашечки, красивые прозрачные камешки, нанизанные на нить, которые Мотос надевала себе на шею, и много всяких других соблазнительных вещей.

Много раз слышала она рассказы отца и о больших лодках с колёсами и трубами, плавающих по широкой реке, и о богатых русских торговцах, скупающих пушнину у охотников. Из этих же рассказов отца Мотос знала, что плыть по реке до русского стойбища – шесть дней, пешком идти – десять дней. Ей часто снилось, что она плывет по той чудной широкой реке в большой берестянке с крыльями-колёсами и, что она одна в лодке, и что управляет лодкой ее желание.

 

Бурундук

Два дня девушка и собака шли по берегу Змеи-реки, коротая ночи в кустах. Собака была сыта. Она часто ловила полосатых бурундуков и приносила к ногам Мотос, как бы желая накормить её. Но девушка не притрагивалась к зверькам. Чувство голода изнуряло её. Кроме молодой лиственничной хвои и прошлогодней ягоды-толокнянки Мотос ничего не могла найти, чтобы утолить голод.

 

На третий день пути силы покинули Мотос. Она прилегла на мягкий мох у сосны, росшей у самого берега, и стала смотреть на ровную речную поверхность безразличным, ничего не выражающим взглядом. Девушку теперь ничто не интересовало, и она ни о чём не думала.

Собака не отходила от Мотос, теплым шершавым языком лизала ей руки и, когда девушка долго не открывала глаз, – собака начинала скулить. Так продолжалось недолго: собака успокоилась, а Мотос уснула.

В тайге было тихо. Чуткие уши собаки слышали только спокойное дыхание девушки, да плеск воды о прибрежные камни.

 

Проснулась Мотос к вечеру. Наступившая вечерняя прохлада заставила её обнять собаку и прижаться к ней, чтобы согреть себя. В таком положении Мотос надеялась встретить ночь.

Вдруг, спокойно доселе лежащий Тураах, вздрогнул и поднял голову. Беспокойство собаки охватило и Мотос, но она ничего не слышала. Но вот, спустя минуту, до ушей девушки донёсся стук гальки. Затем стук гальки повторился. Прислушавшись, Мотос стала ясно различать ритмичные удары шеста о каменистое дно реки.

«Кто-то подымается вверх по реке, – подумала Мотос. – Если это добрый человек, он ничего не сделает плохого бедной сироте. А если это злой человек?».

 

Молодая якутка решила не выдавать своего присутствия и, крепче прижав к себе беспокоящуюся собаку, замерла в ожидании. В сумерках вечера ей было хорошо видно, как лодка с одним человеком отвалила от правого берега и стала быстро приближаться к левому. По резким взмахам шеста и по вскипающей за кормой лодки воде можно было судить, что лодкой управляет сильный человек.

Лодка, не замедляя хода, наполовину выскользнула на песчаный берег, немного ниже сосны, где лежала Мотос, удерживая собаку. Человек, быстро собрав в лодке всё, что, очевидно, было для него необходимо, поднялся к темнеющей тайге.

Теперь Мотос не видела человека, но прекрасно слышала раздающиеся по тайге удары топора и треск перерубаемых сучьев дерева. Мотос сделала правильный вывод: «Человек готовится провести здесь ночь и хочет разжечь костёр». Это подтвердил своей песней сам приплывший:

 

Костёр

– Буду сейчас разводить огонь.

– Огонь – совсем не злой человек!

– Здравствуй, здравствуй, друг-огонь!

 

– Огонь – тепло и свет ночей;

– Солнце – ближняя ему родня.

– Здравствуй, здравствуй, друг-огонь!

 

– Огонь – живое в камне – искры!

– Порох у меня в роге – огонь.

– Здравствуй, здравствуй, друг-огонь!

 

– Как жарить птицу без огня?

– Такой великий мастер, где есть?

– Здравствуй, здравствуй, друг-огонь!

 

– Я всех приглашаю к своему огню.

– Придя к нему, скажите все:

– Здравствуй, здравствуй, друг-огонь!

 

Мотос услышала родную речь. Она ждала, когда пламя костра поможет ей рассмотреть лицо весёлого охотника. Но огонь закрывали стволы деревьев и кусты. Подойти к костру ближе Мотос не могла. Она не могла даже подняться на ноги. Силы окончательно покинули её и она, ослабев, едва удерживала около себя Тураах. Собака стремилась уйти к костру и, отпустив её, девушка выдала бы себя.

 

 

Тем временем приплывший усердно готовил себе ужин. Нетрудно догадаться, что это был Багылай, не без причины кочующий по Змее-реке. Ему, сыну тайги, не страшны были ни одиночество, ни голод, ни тёмная ночь.

 

Глухарь

Не знал Багылай, зажаривая глухаря, что запах глухарятины слышат ещё два живых существа, укрывшиеся на берегу реки. Он сидел у костра и продолжал напевать самому себе, радуясь удачно проведённому дню и наступлению тихой ночи.

По всей реке не встречал он людей и надеялся на следующий день продолжить своё движение без особых приключений. Свои намерения он выдавал Мотос песней, которая, обрываясь на полуслове, начиналась вновь.

 

У Багылая была всего-навсего одна песня – песня о его жизни, о его стремлениях, о его любви к тайге. Он был и автор, и исполнитель этой песни.

Если петь было не о чем, то Багылай не горевал. Он тогда начинал песню словами, смысла которых и сам не знал. Вот они:

– Эхэ-кай, да охо-кай!..

Если и после этого к нему не приходила нить песни, он пропевал эту фразу наоборот:

– Охо-кай, да эхэ-кай!..

 

 

Мотив незатейлив:

 

Мотив песни Багылая

 

И так ворковал Багылай одно и то же, до тех пор, пока в голову к нему не приходила мысль, подходящая для песни.

 

Слова песни Багылая о том, что он завтра пойдёт дальше по реке, в самую её вершину, обеспокоили Мотос: «Там – смерть! Нужно предупредить охотника! Пусть идёт к его костру Тураах!».

 

Появление у костра большой чёрной собаки удивило Багылая.

– Собака! – воскликнул он. – Кто придёт? Коли пришла собака – придёт человек. Собака без человека не ходит в тайге…

Багылай бросил собаке кость глухаря. Собака испуганно отскочила, но ласковый голос охотника успокоил её. Кость была вмиг съедена. Невзирая на предложения Багылая остаться у костра, собака направилась в тайгу. Через минуту охотник услышал протяжный, приглушённый вой собаки, похожий на стон.

– Скоро придёт человек, – заговорил Багылай, – собака ждёт. Пусть скорее придёт человек! Он – охотник. Я буду много разговаривать с ним.

 

Собака вновь пришла к костру. Она тихонько скулила, отходила в сторону, откуда только что появилась, и, оглядываясь, ждала, когда охотник последует за ней. Поведение собаки заставило Багылая взяться за курковку и насторожиться.

– Что есть? – проговорил он, – и сам себе ответил: Плохо дело! Собака зовёт меня за собой.

Быстро поднявшись, Багылай пошел за собакой, переставшей скулить.

 

Мотос не слышала, когда сильные руки Багылая перенесли её от сосны к костру. Пока она была без чувств, Багылай держал её маленькое тело на своих коленях, гладил иссиня-чёрные волосы, стянутые лентой на затылке, прикасался пальцами рук к длинным ресницам её глаз.

Чтобы лучше чувствовать запах девушки, он низко-низко наклонился к её груди. Багылай чувствовал, что, принеся к своему костру человека, который от какого-то зла находится вне своего сознания, – он сделал большое, доброе дело. Гордость за себя росла и росла! Багылаю казалось, что он становится с каждой минутой больше, сильнее и решительнее!

 

Всё это исчезло, как только девушка стала проявлять признаки возвращения в сознание. Багылай быстро снял незнакомку со своих колен и осторожно уложил у костра. Мотос открыла глаза и, увидев перед собою молодого охотника, поспешно закрыла их.

– Как тебя зовут, кыыс? Далеко ли твой дом? – нарушил молчание Багылай.

Девушка ничего не ответила. Она привстала, пристально осмотрела себя, собаку, лизавшую ей руки, Багылая и всё окружающее. Взгляд ее чёрных глаз остановился на кусочках жареного мяса, приготовленного Багылаем к употреблению.

Она закрыла лицо руками и тихо-тихо заплакала…

 

 

***

Краткие пояснения

Багылай (Баhылай) – якутский вариант русского имени Василий.

Бадараан – болото, грязи, топь; зыбун, грязь, грязное место; глина; топкость.

Кыыс – девушка.

Осуохай (оhуохай) – якутский национальный танец (хоровод), сопровождающийся хоровым пением-импровизацией. Символизирует всеобщее единение людей (жизненный круг). Танцующие осуохай двигаются в неторопливом темпе, по направлению движения Солнца, – как бы совершая круговорот во времени и пространстве, и отдавая дань благодарности Светилу за свет и тепло, подаренные людям. Этот танец непрерывно продолжался до утра, иногда большие наслеги устраивали осуохай в течение 3-х дней и ночей. Уставшие участники осуохая заменялись новыми. Считается, что каждый, кто входит в круг танцующих осуохай, заряжается положительной энергией на целый год.

Мотос (Мотоз) – якутское женское имя. От моттой – быть, казаться полным и кругленьким при небольшом росте.

Тураах – ворона. Такую кличку могут дать собаке за цвет её шерсти.

Хотон – хлев, коровник, помещение (загон) для скота.

Ысыах (ыhыах) – старинный якутский кумысный праздник, праздник Лета и возрождения природы, сопровождаемый обрядом молений, обильным угощением и питьём кумыса, танцами и пением, народными играми и конными скачками. Приурочен ко дню летнего солнцестояния. В настоящее время празднуется 21 июня.

 

Павел Прийдак

1   2   3   4

 

 

 

***

Дополнения к фундаментальным словарям русского языка

Как правильно?..

Новейшая фразеология. Дополнения к сборникам фразеологии и крылатых слов

Новейший словарь аббревиатур русского языка

Ономастикон (Словарь личных имен)

Словарь цветов и цветовых оттенков

 

 

 

 

Путеводитель по сайту

18+

© Сидоров В.В. 2016. All rights reserved.

Авторство всех материалов сайта http://netler.ru принадлежит Валерию Сидорову и охраняется Законом о защите авторских прав. Использование материалов сайта в offline-изданиях без согласования с автором категорически запрещается. В online-изданиях разрешается использовать материалы сайта при условии сохранения имени и фамилии автора и активной гиперссылки на сайт http://netler.ru.